27.10.2017 | 18:30

Интервью с Алексеем Левыкиным

Интервью с Алексеем Левыкиным

3 ноября в Государственном историческом музее открывается выставка «Энергия мечты». Этот проект станет кульминацией мероприятий, посвященных 100-летию Российской революции 1917 года. Директор Музея Алексей Константинович Левыкин дал эксклюзивное интервью нашему корреспонденту Юлии Зиньковской.

Ю.З. — Что такое Великая российская революция? Как это понятие соотносится с Февральской и Октябрьской революциями? Есть ли официальные документы, которые меняют наименование революции?

А.Л. — Я думаю, то, что сейчас происходит с наименованиями, это не путаница, а определенный этап в осознании тех событий, которые произошли 100 лет назад. Ведь наше общество понимает эти события по-разному, исходя из своего интереса, интеллектуального и культурного уровня, профессии. Бывает идеологическое, политическое и научное отношение к революции. Я сторонник того, чтобы применять термин «Великая российская революция», потому что этот термин позволяет охватить все события, начиная с февраля 1917-го. Этот термин подразумевает, что революция — единый процесс. Никакой декларации о едином наименовании революции нет и не будет. К этому можно прийти со временем, с осознанием того, что революционные события едины. В нашем генофонде — и белые, и красные, и зеленые, и эксплуататоры, и крестьяне, и рабочие… Через понимание этого мы придем к единому мнению.

Ю.З. — Некоторые историки считают, что в 1917 году была одна, две, а то и три революции. Так, все-таки, сколько?

А.Л. — Я придерживаюсь мнения, что была единая Великая российская революция, которая разбивается внутри себя на хронологические этапы, и в какой-то степени, это деление может быть и территориальное, и национальное, и идеологическое, потому что в этом процессе принимали участие все.

Ю.З. — Как Вы думаете, чего было больше в событиях 1917 года — организованности или стихийности?

А.Л. — Я думаю, что в большей степени это была спонтанность, которая имела под собой вполне объективные причины. И сразу выявилась та сила, которой удалось направить эту спонтанность: за счет демагогии, за счет популизма, за счет лучшего понимания, за счет лучшей организованности, за счет порой беспринципности в выборе своих союзников, потому что большевики выбирали союзников и через месяц отказывались от них, а через два месяца они становились врагами. Но благодаря всему этому именно им удалось оседлать эту энергию, этот исторический процесс.

Ю.З. — В современной публицистике встречается мнение, что Ленин и его соратники обслуживали интересы зарубежных государств. Насколько оно соответствует действительности?

А.Л. — То, что Ленин получал финансовую поддержку со стороны немецкого Генерального штаба, со стороны немецкого Министерства иностранных дел, — это доказанный факт. В одном из выставочных проектов мы показывали доказывающие это документы из немецких архивов. Несомненно, немецкое командование, которое вело борьбу на два фронта и которое стремилось выбить одну из сторон из этой войны, делало все возможное, чтобы выключить Россию из войны, что им и удалось, в конечном счете. Но я думаю, что Ленин не был кадровым агентом немецкой разведки, потому что он использовал финансовую помощь Германии для решения своих политических вопросов. Была ли эта финансовая поддержка решительной? Я думаю, нет. Так как Россия — огромная страна, даже потратив 15 миллионов марок, взорвать или сдвинуть ее невозможно. Причины в таких случаях нужно искать в слабости власти, в ее неспособности понять народ — вот главная причина этой революции. В самый острый период власть в лице самодержца не получила поддержки даже от своего ближайшего окружения. Это говорит о многом.

Ю.З. — Брестский мир даже сами большевики признавали «грабежом». Была ли агитация большевиков за мир без аннексий и контрибуций утопичной? Можно ли было в тех условиях заключить более выгодное соглашение?

А.Л.- В любом историческом событии есть элемент альтернативности. То есть, история всегда может пойти по другому пути. Взять те же события 1917 года. Понимал ли Ленин, что этот мир — позорная метка? Да, он сам его так называл. Думал ли он о судьбах России и о национальном интересе? Ни капли! Главное, что его занимало в этот момент, это вопрос будущей всемирной коммунистической революции, будущее его партии в борьбе за власть.

Ю.З.- Единых подходов к оценке причин, сущности и значения революции 1917 года нет, и это неудивительно. Стоит ли учитывать это в педагогической практике? Должен ли существовать плюрализм мнений в школьной и студенческой учебной литературе?

А.Л. — Очень интересный вопрос. Я историк, который учился в советское время. Учебник был единый. Соответствовал ли этот учебник истине? Нет. По моему мнению, такой учебник должен только определять основные события, факты. И поменьше политических оценок! Это дело педагога. Все очень часто зависит от педагога: насколько он умело может представить различные плюралистические мнения. Много ли у нас таких педагогов? Мало! Когда я учился на историческом факультете, те, кто хотел сдать предмет на «3», читали учебник. А если студент хотел сдать на «отлично», ему говорили: «Учи историю по монографиям и источникам». Такое изучение и дает этот плюрализм мнений, оценок событий. На каждом этапе познания должна быть градация. Для школы единый учебник, который содержит только события и факты, это нормально. А плюрализм должен предоставлять педагог.

Ю.З. — В Историческом музее открывается выставка «Энергия мечты», которая станет некой социокультурной моделью постреволюционной эпохи. Это проект, который расскажет посетителю о первых десятилетиях жизни страны сразу после октябрьских событий. Не боялись ли давать столь серьезной выставке такое метафоричное название?

А.Л. — Я уверен, что многие могут не оценить и не понять эту выставку. Перед нами стояла очень сложная задача. Сейчас в самом выгодном положении находятся художественные музеи, которые представляют революцию через призму нового искусства, популярного во всем мире. А мы должны решать другую задачу, говорить об очень сложных процессах в тот момент, когда нет единства.

Название «Энергия мечты» выбрано неслучайно. Энергия — этот ресурс, который привел к революции. Это тот мотор, который позволил советскому государству существовать. Это выставка не о вожде, не о событиях. Она о людях. И я советую тем, кто придет на выставку, походить и подумать, вспомнить себя, вспомнить историю своей семьи. Мой двоюродный дед погиб, будучи начальником Штаба Красной дивизии. Его родной брат до 1924 года продолжал борьбу с Красной властью. Он вернулся от барона Унгерна. Деда моей матери три раза уводили на расстрел в Курске. Два его брата лежат на Бутовском полигоне. Мой дед сбежал из деревни в 1924 году, понимая, что будет. Моя бабушка была лишенкой прав. Родной брат моего деда погиб в ГУЛАГе. Другой родной брат моего деда бежал босиком, когда за ним пришли во время коллективизации. Отец в 16 лет ушел на фронт. С кем мне примиряться? Все они примирились во мне. Вот понимание истории. Это жизнь людей. Пусть каждый познает себя в этой Революции.

Источник tvkultura.ru

Комментарии